Дневник Олега Федотова

  Давай-ка поедем в Айдахо или в Иллинойс, или в Делавэр, либо к Вайомингу или, скажем, на Род Айленд. Туда, где земля лежит плоскими или гористой квадратными километрами, которые не узнают паттерны на подошве наших ботинок. Туда, где нас еще не было и нет. Туда, где веритикальни деревья-столбы, горизонтальные шоссе-заборы-реки-руки, лениво вистромлени из окон авто. Где скруглены гряды горизонта накладываются на твой сон, пока сон НЕ заокруглиться вслед за ними, не скруглие до размеров целулоиднои шарики, скрытой в металлической ящике с твоими детскими сокровищами, в цинковый домовинци твоей невиновности. Авжеж.

  Там дома, ожидая нас, стали навшпинькы, готовы рассыпаться в прах. Там на их оконных стеклах еще стигнуть прозрачные печальные шмаркли телевизионных столетней давности, смеются вишкирени пикы звезд забытых телешоу, делают большие глаза и вигинають тонкую бровь актрисы из старых фильмов, герои мюзиклов немой булькають роззявленимы ртами, пришелепкувато пританцьовуючы под им лишь одним слышно музыку. Под джаз. Идьмо, идьмо туда.

  Там плетеные из лозы кресла на крыльце еще сохраняют тепло чьих-то круглых ягодиц, а их владельцы и владелицы, их счастливые хозяева на самом деле уже давно вимриялы себе маленькую лихорадочно Калифорнию и скрылись в нее, забыв позачиняты дверь, оставив за домом старый детский надувной бассейн. Теперь ветер и мыши поселились в сладких хрупких стенах этих дворцов. Ветер и мыши скрипят завесы и качели, качает металлическую окаймлением, которую частично виддерлы от крыши когти знависнилих (впрочем бесснежная здесь) зим. Ветер и мыши знают обо всем на свете. Ветер и мыши, и ржавые мертвые авто на заросшие рудой цибатою травой лоскутные земли.

  Идьмо, потому что отведенное нам время подходит к концу. Потому что разве ты не чувствуешь, как плавляться маленькие пластинки серебра, вживлен в плоть под твоими ногтями? Разве не устаешь от того, что из твоих гидливо напиврозтулених уст неудержимым потоком кирпично-рыжей рвоты раз випорскуе густое гнилувате солнце и медленно всотуеться в почву, оседая неоднородной блестящей пленкой на краях травы? Разве - не? Разве?

  Идьмо, идьмо, идьмо в королевство пустых консервных жестянок, в рай из стекла и соломы, в приблудних земель на карте пащекуватои империи. Бери с собой всех своих призраков, всех своих мышей - и ветер, не забудь про ветер. Там мы будем удивительно свободны. Там, в штатах Айдахо, Иллинойс, Дакота, Мэриленд и Айова, мы втопимось в воздухе, мы выплывет до кровавых глинистых берегов, нас вступят в горсть и жбурнуть в теплую страшную полосу шоссе, мы покотимося горохом, покотимося фасолью и бобами, прорасти себе в седьмого неба (наши корни - между корней асфальта, наши головы - между корней слов). Мы станем крупные и сильные, как Маниту. О нас напишут книги и дети будут знать наизусть наши имена. Мы будем вечны, как трава.

  Там, в горьких и пустых землях, затерянных между миллиметра ртутных столбиков.

  Там, где нас не найдет никто.

  Идьмо.