Дневник Олега Федотова

  Ветвью Жасминовая куста повзла Мурашко. На ее коричневый спине вилискувало солнце и Усама заинтересованно созерцал ее медленное движение. Коричневая ветка была сухая на ощупь, но мальчик наверняка знал, что где-то там, под этой сухой кожей бурлит жизнь, что там реками бегут питательные соки, которые розпорошуються тысячами путей и таки подходит - каждый - к своей цветка. Мурашка медленно двигалась. Она доповзла до места, где ветка розгалужувалася надвое. Усама стало интересно, куда же она поползут дальше, как она будет выбирать себе путь.

  Мурашка не думая подвинули в направлении солнца. В кармане Усамы шепотнулися стеклянные шарики.

  ... ай ай

  Сидя на старенькой дивана, Усама розтирав в деревянной ступци маслянистые зернышко кофе. На тарабези - низенько столике для гостей - стояла огромная круглая таця с завтраком. Лейла наливали из маленького чайника в прозрачные стаканы крепкий сладкий душистый чай, бросала сверху зеленый листочек мяты и ждала. Дух чая медленно поднимался утренним свежим воздухом.

  Усама боковым зрением наблюдал за Лейла. Несмотря на целый век сожительства, Усама чувствовал трепет перед этой женщиной. Ее мягкий грудной голос напоминал ему нечто забытое, нечто, наполнено воздуха, солнца и утренней свежести. Усама мучился тем, что не мог должным образом перевести ей свою нежность, не мог едва слышно, будто ветерок на берегу Латакия, касаться ее волос, ее кожи. "Каждый твой прикосновение может сделать ей больно", - мысль упрямо, спиралями ходили в его голове. Поэтому он каждое утро уносил зеленавий резиновий шланг и поливал Жасминовая куст во дворе. Холодная, как родниковая вода студила ему сухие ладони, но Усама только усмихався, улавливая краем хуже слуха звон медной посуды из кухни: Лейла чинили круглую поднос с завтраком.

  Из-за бетонных узоров забора долетали голоса утренних улочек Дамаска: продавец зелени громко выкрикивал, дети гоняли мяч еще прохладным асфальтом, сверху с третьего или четвертого этажа стремительно летели сотни маленьких капель - то соседка Галя, жена священника, витрушувала недавно випрану белье. Усама любил эти утренние мгновения, он затуляв ладонями глаза и наблюдал игру свитлотиней, пока не вчував движением Лейла и запах пищи. Тогда он брался за деревянную Ступка и начинал отбивать древний ритм. Зернышко кофе розбигалися, перемовлялися звонким шепотом, но в конце концов розпадалися на пахки крошки. Тогда Усама принимал дрибку рассеяны кофе, розтирав ее пучками и вловлював острый и пьянящий дух. Он ее не пил, вот уже последние двадцать или сорок!) Лет, так загнан когда сердце не выдерживали бешеного ритма и сходило с орбиты. Но он не мог не слышать его запаха, без кофе он губився в пустыне, розчинявся в ней.

  Лейла смотрела на старого Усамы: свитлотини делали его посохле лица подвижным, и ей ввижалися медленные поезда на пустынных железных дорогах, обдерти вокзалы, какие-то дети. Эти дети гоняли пустые колеса от велосипедов, привязывали к кошек и собак пустые жестяные банки, виколупувалы в земле ямки и загоняли туда прозрачные стеклянные шарики. Эти дети бешкетувалы, дрались, ссорились, плакали, витиралы слезы грязными ладонями и замрияно слушали старого Дайфуллу, как он играл на рабаби.

  ... ай ай

  Усама проснулся. Он с удивлением оглянулся: нет, все по-старому, тот же Жасминовая куст, то же небо, та же гладкая кожа на руках и песок в пустынной деревне Дераа, что под самым Дамасском. Вдруг Усама завважив, ветвью Жасминовая куста повзла Мурашко. Она была такая маленькая, что почти зливалася с коричневой ветвью, и лишь едва заметное движение отличал ее на том фоне. Коричневая ветка была сухая на вид, но мальчик подумал, что на самом деле под сухость кожуры скрываются живые соки. Они там живут ручейками и каждый имеет свое маленькое русле. Эти соки постоянно двигаются, они откуда рождаются и куда уходят, и нельзя дважды увидеть тот самый сок в том же самом месте. Усама посмотрел на Мурашко. Она доповзла до места, где ветка розгалужувалася надвое. Усама стало интересно, куда же она поползут дальше, как она будет выбирать себе путь.

  Ветер поднял курение и волосы Усамы наполнился песком. Мальчик почему-то вспомнил, что под этим Жасминовая кустом уже который день подряд не было видно старого Дайфуллы. Здесь лежал старый камень, на котором по вечерам сидел Дайфулла и играл на рабаби. Усама сел на тот камень. До его слуха долетали голоса восходящего Дераа. Ему стало грустно за тужливим голосом рабабы. Усама посмотрел куда вне пространство и ему показалось, что он увидел, как где-то далеко-далеко, на самой грани неба и земли, тысячами жемчужин засветились стеклянные шарики. Он вспомнил море и смотрел на пустыню. Ну ничего, подумалось мальчику, Дайфулла не потеряется в пустыне, его спасли апельсины.

  Ветер коснулся мурашки и вернул ее немного в сторону. Она на мгновение остановилась и подвинули влево.

  ... ай ай

  Мальчик Усама не понимал, как это: Земля - круглая. Он хорошо помнил землю порепану на большие и маленькие шматинкы, и глубокие трещины ввижалися ему жилищем больших муравьев. Мурашки те обязательно были коричневые. Это же логично, думал мальчик, в коричневый земли - коричневые муравьи.

  Усама очень не любил географию, учительница ему тоже не нравилось: как он может говорить такие глупости. Пхе, Земля - круглая! Это же смешно! Это тебе не вода. Вот капля, да, она может быть круглой, вода любит быть такой, она вся собирается воедино и хочет быть вместе. Земля же жесткая, она - как мозаика, как паззлов на витрине супермаркета ... Земля может быть только плоской. А глобус годится разве для того, чтобы играть им в футбол ...

  Усама чувствовал себя счастливым. Он засинав, представляя ровную непостижимую плоскую Землю, которой бегают он со своим другом и не боятся упасть вниз головой, потому что Земля - не круглая ... Он чувствовал, как на эту порепану плоскую землю падает круглая вода - и тогда с земли растут цветы, и тянутся к Солнцу ... А потом вдруг увидел радугу, приближал к ней носа, мьяв в пальцах - и чувствовал ее теплый запах и мягкое тело ... Утром он несколько минут ничего не мог видеть - так ярко все бывало во сне и так заливало глаза слезами радости ... Он же говорил, Усама был счастливым мальчиком.

  Одно только портило Усамы жизни. Он не розризняв цвета. Он вообще не мог понять, как это - цвет. В средней школе его учили, что речь идет о волне, поглощение-отражение света, но он все равно не понимал. Он удивлялся, как совсем, ну совсем разные вещи могут иметь один цвет. Как могут быть красными цветок и кирпич или синими забор и небо, или как может быть зеленым и трава, и глаза мамы? Неужели они настолько похожи, что совсем-совсем одинаково отбивают-поглощают свет! А если они разные - то как они могут иметь одинаковый цвет? Это никак не вкладывалось в голове Усамы, и он терял покой. В снах постепенно исчезали воды, радуги, травы. Тогда он начал просыпаться уже без слез в глазах, и временная утренняя слепота покинула его. Но парня смущало именно отсутствие цвета - он видел только коричневую землю и коричневых муравьев. Все остальное было черно-белое.

  Однажды Усамы приснился самый страшный кошмар. Он отделился от Земли и улетел куда-то в небо. Сначала было очень захватывающе и страшно, но постепенно страх превращался в кошмар. Он поднимался все выше и выше, и видел, что Земля круглишае, как живот беременной мамы, а потом вообще превращается ... глобус! Мальчик был настолько смущен, закричал во весь голос:

  ГЕЕЕЙ, ГЕЕЕЕЕЕЕЙ!

  ГЕЕЕЕ ...... ЕЕЕЕЕЕЕЙ! - Луна привела Усамы в чувство, и он проснулся.

  Первые минуты парень ничего не видел, за несколько часов он уже мог различать все цвета, но все равно никогда так и не понял, как это - цвет. Единственное только - теперь он не был счастлив, потому что боялся спать и видеть Землю круглой. Поэтому он ненавидел самолеты, горы, высокие здания, боялся беременных женщин и не ел помаранчі. И еще. Он начал плакать не от радости, а от скорби и страха, когда видел, как ребята гоняют мяч по пустой, порепаний коричневый земле или когда девочки надувають мыльные пузыри, выпуская их в воздух. Только едва слышный голос беременной женщины с зелеными глазами держал его на этой круглой земле и тихо звал к себе:
  Сами, Сааааамиии, Сааамииииииииииииииииии .................

  ...................................

  ... ай ай

  Усама проснулся. Он удивленно оглянулся: фуууууух, все на месте, тот же камень, то же небо, тот же Жасминовая куст. Ветер завивав где-то за гранью человеческого жилья, но сюда, в поселок, он не долитав. Веткой жасмина сунула Мурашко. Усама показалось, что это уже было - где-то когда-то. Он приблизил нос к дугастои ветви, провел по ней пальцем, хотел погладить пучком коричневую Мурашко, но вдруг ...

  ... ай ай

  ... вдруг Усама с определенностью почувствовал, как что-то случилось. Он оглянулся. Нигде не было никого. Обвившы взглядом пустое поселок, мальчик обратился к Жасминовая куста. На ветке сидела удивительная белая птица. Она смотрела коричневыми глазами, едва преклонив голову набок. Мальчик подошел к ней. Птица заворушилася, но не слетела. Он протянул руку и едва слышно затронул пучками ее крылья. Птица подвинули чуть в сторону, ухиляючись от Усамы, словно от боли. Коричневая Мурашка медленно повзла ветвью, вилискуючы на солнце.

  ... ай ай

  ... вдруг Усама услышал сзади звонкий детский крик и будто что-то упруго падает на землю. Мальчик резко обернулся. Нигде никого не было. То, наверное, дитя Исама и Суад, подумал он; интересно, кто в них - мальчик или девочка? Мальчик - девочка, подумал Усама и ему стало грустно-грустно. Но в кармане зашепотилися стеклянные шарики и розвиднилося.

  А тем временем где-то далеко-далеко, там, где Усама не видел, апельсин едва слышно крутнувся и приглушенный звонки и нежно упал на землю.

  17.05.06

• Награждение победителей
  
• Награждение премии
  
• Хорошая поп-певица
  
• Московский концерт
  
• Концерт Элтона
  
• Максимальная стоимость
  
• Концерт певца